31 января 2014 г.

Полонез Огинского

Старожилы Тернея, возможно, помнят человека по фамилии Лукин, который жил в конце Партизанской улицы. Его домик, чья-то бывшая баня, стоял на берегу протоки (запамятовал её название). Я не помню его черты лица, но в моей памяти сохранился внешний облик этого человека.


Это был мужчина лет пятидесяти, среднего роста, плотного телосложения. Он был холост, жил отшельником, замкнуто, с людьми почти не общался, кроме, пожалуй, Николая Тюрникова, моего двоюродного брата. Впрочем, общался не то слово, скорее всего иногда просто навещал его. Дело в том, что, несмотря на слепоту, Николай великолепно играл на балалайке, и Лукин приходил послушать его игру. Посидит молча с часок и, не сказав ни слова, уходит.

Николай в то время жил у бабушки, и когда я, мальчишка, к ней забегал, то иногда видел у неё хмурого, широколицего дядьку. Меня он тогда не интересовал: мало ли кто приходил к бабушке. Она была женщиной гостеприимной, к ней постоянно приходили какие-то люди, она всех принимала, угощала, чем могла. Лукин тоже не был обделён её вниманием.

Странный это был человек, вёл он себя неадекватно. О нём даже ходили разные анекдоты, особенно на охотничьи темы. Большинство мужчин в Тернее, как известно, всегда увлекалось охотой. Кроме профессиональных охотников, здесь было немало любителей поохотиться на дикого кабана, медведя, кабаргу, а то и на сохатого, хотя охота на него была запрещена. Увлекался охотой и Лукин. Во всяком случае, ходил с ружьём в тайгу, но всегда возвращался, что называется, с пустыми руками. Те, кто с ним ходил на охоту, рассказывали, что Лукин не искал зверя в тайге, а оставался в охотничьем бараке и запирался на все засовы. Над ним часто подшучивали, изображая «медведя», который якобы бродил вокруг барака, царапал дверь, рычал. Лукин со страху палил в потолок, отгоняя «зверя». Охотники относились к нему снисходительно, как к блаженному, ему всё прощалось, одного они не могли понять: для чего он ходил в тайгу?
Какой-то тайной была окружена и его жизнь. Он никому не рассказывал о своём прошлом. Никто не знал, даже Николай, кто он на самом деле, откуда прибыл в Терней. Ходили слухи, будто он служил в белой армии во время гражданской войны на Дальнем Востоке и потому скрывал своё прошлое, прикидывался простачком, приехал в Терней под чужой фамилией. Боялся, что его могут разоблачить и арестовать. А был 1938 год – разгар сталинских репрессий. Тогда, как известно, многих в посёлке арестовали как «врагов народа». Тем не менее, Лукин избежал этой участи.
Вот то немногое, что я услышал от взрослых в те далёкие годы моего детства о Лукине. Я даже не предполагал, что в скором времени узнаю его совсем с другой стороны…


В нашей школе учитель немецкого языка Кремер (немец с Поволжья) организовал струнный оркестр. В него вошли и мы с приятелем, Виктором Ершовым. Я играл на балалайке, Витька – на гитаре. Во время летних каникул нам приходилось часто репетировать у Ершовых. Дом их стоял на склоне сопки неподалёку от перекрёстка улиц Подгорной и Партизанской. Изба и хозяйственные постройки были обнесены забором из штакетника, который создавал уютный дворик. Мы жили неподалёку от Ершовых, в одном ряду домов, и я, обычно под вечер, приходил к Витьке с балалайкой. Мы с ним в этом дворике что-нибудь разучивали, а чаще всего исполняли уже отрепетированное. У нас неплохо получались «Светит месяц», «Подгорная», «Цыганочка», вальс Каминского и ещё кое-что.

Иногда послушать наш «концерт» приходили мужики из ближайших домов. Они обычно стояли за забором и молча курили. Разумеется, музыканты мы были не ахти какие, ещё только учились. Мы даже не знали нот, а мелодии песен подбирали на слух. Нередко, проходя мимо, к мужикам присоединялся и Лукин, так же молча стоял у забора и курил. На него особо никто не обращал внимания.

Однажды мы с Витькой разучивали какую-то новую вещь. У нас ничего не получалось: то я возьму не ту ноту, то Витька не тот аккорд. Как обычно за оградой толпились «слушатели», среди них оказался и Лукин. Видимо, им надоели наши упражнения, и кто-то из мужиков сказал:
- А вы дайте гитару Лукину, он вам покажет, как надо играть.

Помню, Лукин смутился, замахал даже руками – дескать, нет, ни за что, хотел было уходить, но его всё-таки уговорили остаться и сыграть что-нибудь. Витька тоже слёзно просил его об этом. Лукин сдался, махнул рукой, вошёл в калитку и медленной неуверенной походкой подошёл к нам, присел на скамейку. Витька тотчас протянул ему гитару. Лукин несколько секунд подержал её в руках, зачем-то погладил гриф и вдруг взял несколько сильных аккордов. По тому, как они прозвучали, стало ясно – перед нами мастер своего дела. Мы все притихли в ожидании продолжения. Наконец, после короткой паузы Лукин заиграл.

Прошло много лет, а во мне до сих пор звенят эти струны гитары. Он начал с русских народных песен, романсов. В его руках гитара заговорила иным голосом: она то рыдала, то заливалась соловьём и эхом отзывалась в сопках, то грустила, как на похоронах. Лукин так виртуозно перебирал пальцами струны, такие волнующие извлекал из них звуки, что создавал иллюзию игры целого оркестра. Я уже не помню, что он тогда исполнял, но одна мелодия врезалась прочно в мою память. Много позднее я услышал её по радио – это был полонез Огинского.


Я прожил долгую жизнь, немало повидал и послушал гитаристов, сам неплохо владел инструментом, но так, как играл этот деревенский мужик… такого я никогда не слышал. Более того, не слышал, чтобы полонез Огинского можно было так сыграть на гитаре, как его исполнил Лукин.
Мы, как завороженные, слушали эту волшебную музыку, затаив дыхание. Было удивительно видеть, как он своими огрубевшими пальцами с такой лёгкостью перебирал струны, извлекая из них чарующие звуки. Помню, как меня охватило тогда чувство светлой радости и восторга, я погрузился в какое-то возвышенное душевное состояние. Во мне всё пело, играло, словно я превратился в музыкальный инструмент.

Лукин продолжал играть, а из глаз его катились слезы. Внезапно он прервал игру, сунул Витьке гитару, резко встал и, не прощаясь, быстрой походкой направился к калитке, рывком отворил её и, не оборачиваясь, двинулся по дороге. Мы долго молча смотрели ему вслед. Тот же мужик, придя в себя от произведённого впечатления, сказал:

- Вот как надо играть, ребята…

Об этом эпизоде я рассказал Николаю Тюрникову.

- Ну что ты, - сказал он, выслушав меня, - Лукин замечательно играет на гитаре. Он мне как-то признался по секрету, что в молодости служил у одного графа. Развлекал его и его гостей игрой на гитаре. Об этом он никому не рассказывал. В гражданскую войну он вроде бы служил у белых, играл в военном оркестре в дивизии генерала Каппеля. Вот и боится, чтобы его не арестовали. Я удивлён, что он согласился вам поиграть. Должно быть, вспомнил молодость.
Такая вот история…

Дальнейшая судьба Лукина мне неизвестна. Вскоре нашу семью постигло горе – умер отец, пришлось скитаться по квартирам, и мне уже было не до музыки.

Виктор ВЫГОЛКО, Иерусалим

8 ноября 2013 г.

Вижу горы и долины

В армии мы часто спорили, чей край лучше. Доходило чуть ли не до драк. Я давно поменял Украину на Приморье и ни сколько об этом не жалею.


Представьте себя на некоторое время авантюристом и искателем приключений... Что ж, почувствовать настоящую опасность, холодок по коже очень просто. Наденьте куртку, обуйте сапоги и в путь. Прямо за околицей любого города начинается тайга.


Думаю, прибрежные населенные пункты особенно выигрывают. Здесь и море, и сопки, и настоящие джунгли. Я даже не выбираю пейзаж по душе. Останавливаюсь и смотрю вокруг. Какие открываются картины! На каждую можно смотреть по нескольку часов и не устать.


Сотни раз мне предлагали сменить место жительства. Например, перебраться к Черному морю или среднюю полосу России, в Сибирь. Но я открываю штору и вглядываюсь сквозь стекло. Прикидываю, где ещё я могу увидеть подобное?




Владимир ЧЕТВЕРГОВ
Фото Алексея ЧЕТВЕРГОВА

30 октября 2013 г.

Призвание варяга

Сегодня встретил Колядина, обогнал мою "адэшку" на "лэнде". Редко его вижу, гораздо реже, чем Путина или Медведева. По логике, мэр города, мог бы мелькать на глазах и почаще. Хотя, зачем чиновнику особая публичность? Пусть лучше свои обязанности выполняет.


Вот уже скоро десять лет, как Колядин главный администратор Находки, второго по значению города в крае. До этого его у нас никто не знал. Так сказать, варяг. Впервые с ним лично я столкнулся случайно, года полтора до выборов, в кабинете генерального директора судоходной компании "Океанинтербизнес" Виктора Клюса.

История почти детективная. Предприниматель в ту пору вел борьбу с конкурентами за присоединение к своему пароходству рыбного порта, оказавшегося без хозяина. Кто ему противостоял, точно не знал. Мы сидели, потягивали пиво и обсуждали преимущества богатства перед бедностью. Виктор привел пример, что если, допустим, перед светофором врежется в мою легковушку, виноватым окажусь я, а не он...

Разговор словно кто услышал. Внезапно двери отворились, в кабинет ворвались омоновцы в масках, за ними прокурор и понятые. Нас - к стенке. Клюсу предъявили постановление суда об обыске. Оказалось, что пропала печать порта и подозрение пало на него. Лицо Виктора исказилось: как так, всё в городе вроде бы схвачено, начальник мицилии - друг, главный фээсбэшник - приятель, а тут такой казус?

- Почему среди понятых заинтересованное лицо? - показал хозяин кабинета на мощного, мускулистый человека в джинсовом костюме. - Он же акционер, в совете директоров порта?

- Случайно шёл мимо, прокурор попросил присутствовать. Я лишь исполняю гражданский долг, - усмехнулся качок.

Это и был будущий мэр Олег Колядин. Впоследствии Клюс сдал свои экономические и политические позиции в Находке, уехал сначала в Америку, потом в Москву, депутатствовал в Госдуме. Колядина же акционеры назначили генеральным директором рыбного порта. Продвигал его, как оказалось, недавно избранный губернатор Приморского края Сергей Дарькин, рьяно прибиравший к рукам активы и расставлявший руководителями крупных предприятий своих подчиненных.

Обстановка в городе между тем складывалась непростая. Несколько десятилетий вода в жилые кварталы подавалась по строгому графику. Зимой постоянно не хватало топлива и котельные работали в половину мощности. В квартирах было чуть теплее, чем на улицах. Люди раздраженно встречали любое выступление старого градоначальника. Однако альтернативы не видели, уж больно казался человечным и приятным в общении.

- Лучше Семёныча вряд ли кого найдут. Знаем его с малых лет. Живёт, как мы, в пятиэтажке. А нового изберём, вдруг воровать начнёт? - беспокоились представители электората.
Предстоящие выборы главы администрации Находки, несомненно, беспокоили губернатора. Вполне естественно, что Дарькину на этой позиции виделся надёжный человек и знающий хозяйственник. Но как отнесутся к кандидатуре Колядина избиратели, ведь в городе он, что называется, без году неделя? А приезжих претендентов, известно, не любят ни в деревне, ни в столице.


На мой взгляд, биография у кандидата выглядела симпатично. Можно сказать, безупречно. Родился на Украине, учился на инженера-механика в Ленинграде. На оборонном заводе в Амурске прошел путь от рядового специалиста до заместителя директора. Неплохой спортсмен, поклонник атлетической гимнастики с советских времен. В 90-е предприятие в Амурске закрылось и Колядин переехал во Владивосток, где и попал под крыло будущего губернатора.

Рыбный порт оказался для Олега серьёзным барьером. В эту пору промысловики перестали сдавать морепродукты на родной берег. Стивидорная компания перебивалась случайным грузом. Колядину и его команде удалось выдержать удар. Худо-бедно порт заработал, выбил для переваливалки лес, металлолом, контейнеры. Коллектив на время избежал неминуемого сокращения.

Директора рыбного порта начали в городе узнавать. А когда развернулась предвыборная компания в Находке, губернатор решительно выбил кресло у основного претендента. Вызвал прежнего главу администрации на ковёр и в ультимативной форме потребовал снять свою кандидатуру. Среди претензий — неспособность решить вопросы стабильного водснабжения, тепла, благоустройства.
Колядин победил соперников с большим преимуществом. Сейчас, спустя девять лет, мало кто даже вспомнит фамилии бывших кандидатов. Однако привилегий это не принесло. Честно говоря, большинство горожан с пристрастием следили за первыми шагами нового администратора. Ожидали, вот-вот споткнётся и полетит с верхних ступенек к самому началу своей карьеры - должности механика в какой-нибудь захудалой мастерской.

Начал новый мэр с самого, казалось, сложного — воды. Прежнее руководство города считало, что решить проблему устойчивой подачи можно лишь бурением дополнительных скважин. А команда Колядина избрала противополождный путь — ликвидацию утечек, протечек, ржавых труб. Прошел всего месяц и многолетний график был отменён навсегда.

Также решительно администрация взялась за строительство объездной дороги. Основная трасса, как известно, вьётся вдоль бухты, пересекая все микрорайоны. В часы пик Находка, где автомобилей больше чем населения, подолгу замирала в пробках. К слову сказать, об объездной трассе задумались ещё в советские времена, когда город уверенно наращивал численность к 300 тысячам человек. Но дальше насыпи дело не двинулось. Дорога представляла собой смесь грунтовки, ям и бетонных выщербленных плит.

К зиме 2010 объездную дорогу пустили в эксплуатацию. Среди заметных успехов команды Колядина я бы записал ещё создание гранитной набережной неприметной прежде речушки Каменки, огибающей Центральный микрорайон. Много было сложено легенд в честь этой речки. Утверждали, что когда-то она была полноводной и рыбной. Конечно, поверить сказаниям можно с большим трудом. Но с углублением русла на благоустроенных берегах появились непридуманные рыбаки, успешно ловят в речке карасей.

Можно ещё зачислить в премиальные мэру развитие городского спорта, реконструкцию стадиона, успехи боксеров и борцов. Хотя всё это можно было бы назвать и удачным стечением обстоятельств. Ведь о блиставшей когда-то футбольной команде "Океан" болельщики успели подзабыть.

Таким образом, в целом приход к власти мэра варяга, я бы оценил положительно. Колядин — человек старательный, исполнительный и ответственный. Однако имеются, как говорится, и недостатки. Опасается прямых встреч с горожанами, старается переложить разговор с жалобщиками на заместителей., нетерпим к любой критике. До сих пор многие в городе недоумевают по поводу внезапной смены редактора газеты "Находкинский рабочий" Анатолия Табачкова. Конфликт, что назывется, возник на ровном месте — малюченькой заметки о рытвинах в каком-то дворе.

На следующий год в Находке выборы градоначальника. Будет ли опять выдвигаться на этот пост Олег Колядин? Судя по внешним признакам, нет. Устал... Избавился, к примеру, от городской телестудии, меньше внимания, чем прежде, уделяет ремонту дорог. Но явится ли последующая замена равноценной? Сомневаюсь. Колядин - сильная личность и в делах, и физически, и нравственно. Даже вопрос у меня возникает: "Не придется ли опять варяга призывать?"

Владимир ЧЕТВЕРГОВ